"Китайский проект" в данном перечне является, пожалуй, самым загадочным. С одной стороны, модернизация индустрии, осуществляемая этой страной вот уже более полутора десятилетий, не представляет сама по себе рискованный для мирового сообщества цивилизационный прорыв: в результате нее Китай лишь приблизится к нынешнему технологическому обеспечению западных стран, но, с другой стороны, не слишком понятно, каков будет вектор развития громадной по численности державы после создания ею мощной индустриальной базы. Вроде бы, историческая интровертность Китая, который даже в пору наивысшего своего расцвета не предпринял попыток колонизировать Южную Сибирь, например, или Америку, населенную разрозненными индейскими племенами, предполагает и дальнейшую географическую незыблемость этой древней цивилизации. Однако целенаправленная торговая экспансия Китая по всему миру уже началась, и нет гарантий того, что колосс не будет разбужен «пространственным» европейским сознанием.

В самом же противоречивом и структурно неоформленном состоянии пребывает пока огромный "исламский проект", устремленный на данном этапе всего лишь к объединению конкретной религиозной культуры. Внятной экономической стратегии этот проект не содержит и потому, не будучи "моделью развития", не обладает исторической перспективой. Однако наличие пассионарности, связанное с относительной смысловой молодостью ислама, предполагает возможность самых экстравагантных решений.

Место России в этой картине мира не определено. Вполне очевидно, что она не может присоединиться ни к одному из «восточных» проектов, ни к «южному» цивилизационному направлению. Слишком велика в данном случае разница этнических представлений о мире и слишком отличаются в связи с этим нормы социальной и экономической жизни. Русско-китайский, русско-японский или русско-исламский цивилизационный гибрид явно нежизнеспособен. Евразийская идея, может быть, и хороша для коммерческих литературных поделок, но реальных предпосылок осуществления она не имеет.